Давно я не писала о музыке, из которой, по мнению Осипа Мандельштама, вышло слово. Но новый сезон только начался, поводов будет много, наверстаю.
Для меня этот сезон откроется с программы Оркестра Романдской Швейцарии, часть которой мне совершенно незнакома и которую я надеюсь послушать дважды, на обеих площадках, поскольку в зале La Grange au Lac в Эвиане я, к стыду своему, ни разу не была. «Расположенный среди лиственниц парка Évian Resort, на полпути между савойским амбаром и русской дачей, концертный зал La Grange au Lac, без сомнения, один из самых красивых в мире. Это необыкновенное пространство, неожиданно открывающееся взгляду среди деревьев, появилось благодаря крепкой дружбе Антуана Рибу, тогдашнего генерального директора BSN (будущей группы Danone), и великого виолончелиста Мстислава Ростроповича. Сложнейшую архитектурную и акустическую задачу блестяще решил архитектор Патрик Бушен», – так выглядит его описание на официальном сайте, с уточнением, что «La Grange au Lac звучит словно изнутри виолончели, а 120 берез в глубине сцены напоминают о родине виолончелиста, для которого был создан этот зал». Ну, родился-то Мстислав Леопольдович в Баку, где березы – скорее исключение, все больше буки, грабы и дубы. Но не суть.
Концерт называется Horizons finlandais – «Финские горизонты», и первую его половину название отражает безупречно. За пультом Оркестра Романской Швейцарии – финка Эва Олликайнен, солирует финская сопрано Ану Комси, а в программе – Кайя Саариахо и Ян Сибелиус. Правда, после антракта финские горизонты уступают место российским: все второе отделение отдано Шестой симфонии Чайковского. Так что географически вечер справедливее было бы поделить пополам: 50 процентов Финляндии, 50 процентов России. Fifty-fifty.
Но сначала мы действительно отправимся на север, где берез видимо-невидимо.
Программа предстоящих концертов продолжает заметный в последние годы курс OSR на гендерное равновесие или по крайней мере стремление к нему. Признаться, не следи я так внимательно за программами этого коллектива, не знала бы, наверное, что в мире столько дирижеров и композиторов-дам, которых я, при всем уважении, не могу называть дирижерками и композиторками.
Эва Олликайнен принадлежит к той финской дирижерской школе, которая за последние десятилетия вывела небольшую Финляндию на крупнейшие музыкальные площадки мира. В 2003 году, в возрасте всего 21 года, она победила на Международном конкурсе дирижеров имени Йормы Панулы, у которого училась в Академии Сибелиуса. Эта победа дала старт ее международной карьере. С 2020 по 2026 год Эва Олликайнен возглавляла Симфонический оркестр Исландии и дирижировала многими другими оркестрами в Европе, США и Канаде.
Эва Олликайнен уже работала с Оркестром Романдской Швейцарии: в декабре 2024 года она дирижировала в Victoria Hall Шестой симфонией Малера в исполнении объединенного состава OSR и оркестра Женевской Высшей школы музыки. А вот для ее соотечественницы Ану Комси предстоящие концерты станут дебютом с OSR. Ану Комси – одна из самых известных финских колоратурных сопрано, хотя ее репертуар плохо укладывается в привычное представление о колоратуре. Он простирается от Ренессанса и бельканто до джаза и сложнейшей музыки XX–XXI веков. Вот уже более тридцати лет Комси не только исполняет современную музыку, но и заказывает новые произведения, расширяя таким образом репертуар для своего типа голоса.
Именно такой голос требуется в «Мираже» Кайи Саариахо (1952-2023). Проведшая последние сорок лет жизни в Париже и умершая в 2023 году от рака мозга, Саариахо давно заняла место среди крупнейших композиторов нашего времени, но ее музыка по-прежнему остается мало известной для широкой публики.
Двенадцатиминутный Mirage был написан ею в 2007 году по заказу Оркестра Парижа, Симфонического оркестра Би-би-си и Немецкого симфонического оркестра Берлина для весьма необычного трио: сопрано, виолончели и оркестра. Премьера состоялась в парижском Salle Pleyel в марте 2008 года. Уверена, что вы удивитесь, узнав, кто автор поэтического текста, начинающегося словами «I am a woman who flies» («Я – летающая женщина»). Он принадлежит мексиканской целительнице и шаманке Марии Сабине, увидеть которую в состоянии транса в 1960-х годах съезжались люди со всего мира. В основу текста легли ее ритуальные песнопения, записанные и переведенные на английский язык. Так что «финский горизонт» с первых минут программы оказывается куда шире географических границ Финляндии.
Партнером Комси в этом своеобразном ритуальном диалоге станет хорошо знакомый женевской публике Лионель Котте, с 2022 года первый солист группы виолончелей OSR. Уроженец Женевы, он учился в Juilliard School, Моцартеуме, Цюрихе и Женеве, а до прихода в OSR был солистом виолончелей Симфонического оркестра Баварского радио.
Из современной Финляндии программа затем переносит нас в Финляндию мифологическую – в мир «Калевалы», карело-финского поэтического эпоса из пятидесяти рун, созданного языковедом и врачом Элиасом Лённротом на основе собранных им фольклорных текстов. Первая версия была опубликована в 1835 году, окончательная – в 1849-м.
Тут составители программы концертов поставили рядом два сочинения Яна Сибелиуса, «Дочь Похьёлы» и «Луоннотар», между которыми существует любопытная родственная связь.
Симфоническая фантазия «Дочь Похьёлы», написанная в 1906 году, рассказывает эпизод из восьмой руны «Калевалы»: старый мудрец Вяйнямейнен видит прекрасную дочь северной страны Похьёлы, сидящую на радуге и ткущую золотую ткань. Он предлагает ей отправиться с ним, но красавица, как ей и положено, ставит перед ним серию трудновыполнимых задач. Справился он с ними или нет, вам подскажет музыка.
Любопытно, что в процессе работы Сибелиус называл будущую «Дочь Похьёлы» Luonnotar. В конце концов произведение получило другое название и другой сюжет, но имя Луоннотар композитор не забыл: семь лет спустя появилась уже совсем другая Luonnotar, op. 70 – симфоническая поэма для сопрано и оркестра. На этот раз перед нами уже не любовно-сказочное испытание героя, а миф о сотворении мира. Луоннотар, «дочь воздуха», – первозданный женский дух природы. Сибелиус обращается к первой руне «Калевалы», рассказывающей о рождении земли и неба. Произведение было написано для знаменитой финской певицы Айно Акте, которой Сибелиус его посвятил, и впервые прозвучало в 1913 году в английском Глостере.
Получается идеально выстроенная первая половина: от мистического транса Марии Сабины в музыке Саариахо – к древнему финскому эпосу; от современного женского голоса – к голосу женщины, рождающей мир.
А потом – антракт, после которого финские горизонты заканчиваются: все второе отделение отдано Шестой симфонии Чайковского, «Патетической». Впрочем, географически мы от Финляндии удаляемся не так уж далеко: премьера Шестой симфонии состоялась 16 (28) октября 1893 года под управлением автора в Петербурге – на берегу Финского залива и, можно сказать, через дорогу от Финляндии, которая, кстати, тогда еще входила в состав Российской империи. До тогдашней финской границы от центра Петербурга было всего несколько десятков километров, а лежавшие за рекой Сестрой финские территории, включая Териоки (ныне Зеленогорск), стали излюбленной дачной зоной петербуржцев. Так что горизонт был почти тем же.
Учитывая многоязычие моей аудитории, я хочу обратить внимание на название симфонии Чайковского, при переводе которого расстояния оказываются куда больше. Русское «Патетическая» и французское Pathétique для современного уха звучат совсем не одинаково. По-французски pathétique вполне может означать нечто жалкое, вызывающее скорее неловкость, чем восхищение – «C’est pathétique!». В русском же «патетический» прежде всего отсылает к пафосу, эмоциональному подъему, страсти. Именно в этом смысле название симфонии предложил брат композитора Модест Чайковский, и Петр Ильич его принял. В английском дело еще хуже: современное pathetic означает прежде всего «жалкий», «убогий» и легко превращается почти в оскорбление – That’s pathetic! Неудивительно, что название симфонии обычно оставляют по-французски: Pathétique Symphony. Pathetic Symphony звучало бы так, что Петр Ильич наверняка обиделся бы. Задумав новую симфонию еще в 1889 году и предвидя в ней венец своего творчества, он писал князю Константину Романову: «Мне ужасно хочется написать какую-нибудь грандиозную симфонию, которая была бы как бы завершением всей моей сочинительской карьеры... Неопределенный план такой симфонии давно носится у меня в голове, но нужно стечение многих благоприятных обстоятельств для того, чтобы замысел мой мог быть приведен в исполнение. Надеюсь не умереть, не исполнивши этого намерения».
Свое намерение Чайковский осуществил и умер через девять дней после премьеры. Официальной причиной смерти стала холера, свирепствовавшая в Петербурге осенью 1893 года. Согласно самой известной версии, композитор заразился, выпив некипяченой воды, хотя обстоятельства этого рокового стакана до сих пор вызывают споры.
Первое издание переложения Шестой для фортепиано в четыре руки, сделанного самим Чайковским, появилось еще при жизни композитора у Петра Ивановича Юргенсона в Москве. Первая полная оркестровая партитура вышла у того же Юргенсона уже посмертно, в 1894 году. За несколько дней до смерти Чайковский написал Юргенсону, первому издателю большинства своих произведений, с указаниями относительно титульного листа: «Пожалуйста, голубчик, на заглавном листе симфонии выставь следующее…» – и далее собственноручно указал Symphonie Pathétique, № 6 и посвящение своему племяннику Владимиру Давыдову. Письмо датировано 18/30 октября 1893 года.
Остается посмотреть, как Эве Олликайнен удастся соединить два эти горизонта, финский и русский, в один музыкальный пейзаж. Встретимся на концертах? Билеты проще всего приобрести на сайте оркестра.
