Люцернские открытия

Пару недель назад я уже рассказывала об истории фестиваля «Симфонический рояль», включенного в сезон Люцернского симфонического оркестра. Те, кто пропустили эту публикацию, смогут к ней вернуться, а я пока поделюсь впечатлениями. Делать мне это приятно, поскольку впечатления эти самые позитивные.

Прежде всего, спасибо организаторам фестиваля за обеспечение идеальных погодных условий: голубое небо и яркое солнце придали и без того прекрасному городу на восхищавшем Сергея Рахманинова озере эффект сказочности – глаз не оторвать от всей этой красоты!

А если серьезно, то спасибо за безупречную организацию и отличные концертные программы, позволяющие и вновь услышать давно любимое, и открыть для себя что-то новое, а заодно и убедиться в том, что от перемены мест слагаемых что-то иногда меняется. Это последнее наблюдение касается концерта Александра Канторова. Совсем недавно, 7 января, я слышала в его исполнении тот же Третий концерт Прокофьева, в женевском Виктория-холле. И было это очень хорошо. Но в Люцерне было лучше! И уж не знаю, в чем причина – в настроении самого пианиста или в особой акустике зала KKL, но звучал Концерт по-иному.

В Швейцарии сейчас свирепствует грипп и прочие сезонные простуды. Эти напасти не обходят стороной и музыкантов, так что фестивальная команда столкнулась с необходимостью замены заболевших исполнителей в последний момент. Так, вместе с Александром Канторовым на сцену вышел не Кристоф Эшенбах, как предполагалось, а Робин Тиччати. Британскому дирижеру не привыкать к заменам: в 2005 году, например, он заменил Рикардо Мути в концертной программе Ла Скала и стал таким образом самым молодым дирижёром, когда-либо управлявшим оркестром миланского театра! Вместо объявленного в программе Фортепианного квартета № 1 Брамса в оркестровке А. Шёнберга маэстро «привез с собой» в Люцерн Восьмую симфонию Дворжака. Симфония эта прекрасная, и слушать ее – наслаждение, но в данном случае получился, на мой взгляд, перебор. Концерт, и так состоящий из трех отделений вместо привычных двух, растянулся на почти три с половиной часа. Средний возраст публики на концертах классической музыки сами знаете, какой, поэтому многие не дождались третьего отделения. Очень жаль, поскольку именно тогда Александр Канторов прекрасно исполнил, помимо Сонаты № 5 Николая Медтнера, сочинения двух композиторов, о которых я, признаюсь, даже не слышала. Расскажу о них то, что нашла.

Первый – это Шарль Валантен Алькан (Charles-Valentin Alkan, 1813-1888), настоящая фамилия которого была Моранж (Morhange). Он родился в еврейской семье в парижском квартале Маре, считавшийся «еврейским» из-за давней, начиная с XIII века, истории проживания здесь еврейских общин. Его отец Алькан Моранж был частным учителем музыки и давал первые уроки своим детям. Далее Алькан учился в Парижской консерватории, куда поступил в возрасте шести лет, у Жозефа Циммермана, в свою очередь учившегося у Керубини. Широко концертировал примерно до 24-летнего возраста, заслужив славу одного из величайших пианистов-виртуозов своего времени, наравне с Листом, которого, если верить современникам, он даже в чём-то превосходил по технике. Однако позднее Алькан практически перестал появляться на публике, хотя в последнее десятилетие жизни выступил с циклом камерных полуприватных концертов, так называемых «petit concerts» в Париже.

В некоторые периоды жизни Алькан частным образом преподавал, имея репутацию первоклассного педагога – об этом свидетельствует уже тот факт, что именно к нему перешли ученики Фредерика Шопена после смерти последнего в 1849 году. О других периодах жизни Алькана мало что известно, за исключением того, что он изучал Библию и Талмуд, полностью перевёл на французский язык Ветхий и Новый Завет, Талмуд, Тору, Танах, Псалтырь, а также множество античной литературы — греческие мифы, оды Горация, «Жизнь двенадцати цезарей» Светония, басни Эзопа, трагедии Эсхила и Еврипида, комедию «Лягушки» Аристофана, элегии Овидия, «Божественную комедию» Данте, философские учения Гераклита Эфесского и Демокрита Абдерского. Увы, эти труды не сохранились, как не сохранились и многие из музыкальных сочинений Алькана. Но до нас дошел цикл из 25 Прелюдий (Préludes), написанный им в 1844 году и впервые опубликованный в 1847-м году как опус 31 – Александр Канторов исполнил три из них. Они изумительны!

Второй – ныне здравствующий шведский композитор и педагог Андерс Хилльборг. В Люцерне состоялась мировая премьера его сочинения The Кalamazoo Flow, написанного по заказу самого Александра Канторова при финансовой поддержке фонда Гилмора,  офис которого находится в городе Каламазу, штат Мичиган и «артистом года» которой Канторов был в 2024-м. А в мае этого года там состоится американская премьера сочинения, название которому дала, как и самому городу, местная река, и будет представлен проект «От Клиберна до Канторова: прославление Чайковского», объединяющий американского и французского победителей Международного конкурса имени Чайковского в Москве.

Оправдал все мои надежды Роман Борисов. В сложной программе, сыгранной на одном дыхании, он продемонстрировал и собственную артистическую глубину и интеллигентность, и отличную школу своего новосибирского педагога Мери Лебензон – очень жаль, что она не дожила до этого успеха своего ученика. Надеюсь, что в одном из следующих выпусках фестиваля «Симфонический рояль» можно будет услышать Романа Борисова уже не в дневном концерте в отеле Schweizerhof, а в большом зале KKL.

Кульминацией моих двух дней в Люцерне стал, как и ожидалось, вечерний концерт в пятницу, названный в программе «Martha Argerich & Friends». Такой формат никого не удивляет, но в данном случае речь шла не просто о «друзьях», под видом которых начинающие артисты разных жанров пытаются порой продвинуться под крылом мэтров. Тут совсем другая история. Год назад Марта Аргерих, 85-летие которой будет праздноваться в этом году, и Миша Майский (ему 10 января исполнилось 78) отметили 50-летие своего первого совместного выступления в Вербье – задолго до появления проходящего на этом горном курорте фестиваля. Вот такие это друзья, и пятьдесят лет творческой дружбы были слышны в Большой сонате Бетховена № 5, когда фортепиано и виолончель слились в единое целое!

С американским пианистом Стивен Ковачевичем, 1940 года рождения, у Марты Аргерих общая дочь Стефани. Нет слов, чтобы описать эмоции, вызванные не только их совместным музицированием, но и просто поведением на сцене. Стивен Ковачевич еле ходит. Он долго, маленькими шажками шел к инструменту, долго усаживался, но как же звучал на двух их роялях Дебюсси! А когда в паузе между «En blanc et noir» («Белое и чёрное»), написанным в 1915 году, когда Первая мировая война была в разгаре, а у самого Дебюсси диагностировали рак, и Прелюдией к «Послеполуденному сну фавна» в переложении для двух роялей, сделанном композитором, они решили не покидать сцену, чтобы не тратить время, публика разразилась понимающими аплодисментами.

Скрипачка Янин Янсен не может похвастаться таким стажем дружбы с Мартой Аргерих просто потому, что гораздо позже родилась, но тот факт, что она была принята в эту компанию, свидетельствует о том, что «старшие товарищи» признали в ней свою. И не ошиблись, конечно. ТАК исполнить «Крейцерову сонату» Бетховена, увековеченную Львом Толстым, побывшим в 1857 году в Люцерне и написавшим одноименный рассказ, могли только творческие единомышленники…

… Когда в заключение концерта четыре музыканта вышли на сцену, держась за руки, весь зал встал. Я не засекала, сколько длилась овация, но она была долгой. Вот ради таких эмоций, таких моментов и стоит приезжать на фестиваль. Я собираюсь вернуться туда в будущем году. А вы?