Похоже, Landesmuseum задался целью предложить своим многочисленным посетителям задуматься поочередно над всеми столпами национальной идентичности, которые в Швейцарии вовсе не покрыты слоем пыли, а остаются темами самых оживленных дебатов. Не так давно я рассказывала вам о выставке «Война и мы», посвященной теме швейцарского нейтралитета. Она еще идет (и будет идти до января следующего года), а в другом крыле монументального здания, открытого с большой помпой 24 июня 1898 года, уже открылась новая экспозиция – на этот раз про банки, еще одно швейцарское «наше всё».
Всем известно, до банков появились деньги, причем появились как эволюция бартера, то есть прямого обмена товаров по принципу «ты мне, я тебе». Например, ты мне корову, а я тебе топор. Наступил момент, когда таскать за собой коров с топорами надоело, и люди решили облегчить себе жизнь, придумав заменители громоздких предметов товарообмена – ими стали ракушки каури, шкурки и иногда даже зубы животных. Со временем люди перешли на золото и серебро – их резали на кусочки и взвешивали на весах. Дальше появились монеты, на которых правители стали гордо ставить свое клеймо. Вес стал гарантированным, но носить тяжелые мешки с золотом было тяжело. Тогда его начали сдавать в надежные хранилища (банки), а взамен брали бумажные расписки: в VII веке в Китае такие записки стали первыми банкнотами. Сейчас, как вы знаете, нам даже не нужно носить с собой бумажные деньги: достаточно приложить телефон к терминалу. Однако в Швейцарии расчеты наличными продолжают оставаться непререкаемой традицией.
Выставка в Национальном музее Швейцарии прослеживает историю финансов от первых денежных операций в древности до современной цифровой финансовой системы. Уже в первом зале посетитель начинает вникать в тонкости, известные не всем. Лично я никогда не задумывалась над тем, например, что даже в древности деньги часто принимались в качестве средства платежа лишь в пределах определенного региона, а попав в другую местность, необходимо было обменивать их на местную валюту, причем выгодный курс позволял получать прибыль. На рынках менялы вплоть до Нового времени проверяли вес и подлинность иностранных монет, а городские обменные конторы предлагали и другие банковские услуги. Для проверки золотых монет при обмене использовались высокоточные весы – помимо коромысла и чашек они снабжались набором эталонных гирек, соответствовавших монетам различных валют.
Что из поколения в поколение ищут археологи? Клады! И они знают, что делают, ведь до появления банковского управления состоянием деньги нередко просто закапывали в землю. Такие клады зачастую обнаруживают лишь спустя столетия: только от римской эпохи известно более 17 000 кладов, а общее число найденных монет превышает семь миллионов – от Португалии до Восточной Азии!
Задолго до появления современных банков обмен денег, кредитование и управление состоянием играли важную роль в экономической жизни. «Еврейские ростовщики, ломбардские купцы и первые частные банкиры заложили основы будущей банковской системы Швейцарии», - говорится в пресс-релизе музея, на самой же выставке эта информация обрастает важными подробностями и отсылает посетителя аж к Светонию, римскому историку и писателю, жившему примерно между 70 и 140 годами н. э. Именно Светоний, известный прежде всего как автор книги «Жизнь двенадцати цезарей», писал, что отец римского императора Веспасиана (69–79 гг. н. э.) уже занимался финансовыми и кредитными операциями «в области гельветов», то есть на территории нынешней Швейцарии – это один из самых ранних письменных источников, свидетельствующих о существовании здесь денежного кредитования. Любопытно, что в оригинале Светоний использует термин coactor argentarius и историки до сих пор спорят, как именно его переводить: «банкир», «сборщик долгов», «финансовый посредник» или «денежный агент». Поэтому музейная формулировка money lender («заимодавец», «кредитор») несколько упрощает ситуацию.
Перескочим из Средневековья в период индустриализации и постепенного перехода Швейцарии к денежной экономике, когда сберегательные и кантональные банки впервые предоставили широким слоям населения возможность надежно хранить свои сбережения. Одновременно появились крупные банки, такие как Schweizerische Kreditanstalt (впоследствии ставший банком Credit Suisse), финансировавшие строительство железных дорог и промышленное развитие страны. Но знали ли вы, что в XIX веке Швейцария напоминала США: десятки кантональных и частных банков выпускали собственные банкноты, которые обращались параллельно. Закон 1881 года унифицировал их оформление, однако монополия на выпуск денег появилась только с созданием Национального банка в 1907 году. Именно поэтому на старых швейцарских банкнотах часто встречаются названия отдельных банков, а не государства.
До сих пор швейцарские банки ассоциируются с конфиденциальностью, надежностью и стабильностью. И в самой Швейцарии, и во всем мире. Согласно опросу общественного мнения, результаты которого представлены на выставке, отвечая на вопрос «Какие ценности швейцарского банка вы считаете основными?», 75% респондентов поставили на первое место безопасность вкладов. Поэтому неудивительно, что одной из центральных тем экспозиции стало доверие – основа любого банковского бизнеса. Но кураторы явно обладают чувством юмора, граничащим с самоиронией: «Миф и реальность» – гласит экспликация в соответствующем зале. А красно-бело-синий логотип Credit Suisse напоминает, что ничто не вечно под луной и что даже такая незыблемая, казалось бы, глыба может превратиться… в музейный экспонат. У многих бывших клиентов бывшего второго крупнейшего банка страны напоминание о нем вряд ли вызовет ностальгическую улыбку, ведь его поглощение банком UBS явилось не просто банкротством одного банка, а ударом по одному из символов страны. Обратите внимание на выдержку из устава Швейцарского кредитного института, которому предстояло стать Credit Suisse, на подписи к фотографии акции 1857 года: «Владелец данной акции в размере внесенных пятисот франков участвует в общей собственности, прибылях и убытках Швейцарского кредитного института, а его устав является для него обязательным».
Но не только Credit Suisse оказался не вечен. Не вечной оказалась и сама знаменитая швейцарская банковская тайна! Закон о банках 1934 года запрещал разглашение банковской информации, относящейся к клиентам. Из-за этого ряд государств неоднократно обвиняли Швейцарию в сокрытии активов от иностранных властей или в извлечении выгоды из так называемых «спящих» (невостребованных) активов. Однако введенный ОЭСР Стандарт автоматического обмена финансовой информацией (Common Reporting Standard, CRS) фактически положил конец банковской тайне для иностранных налоговых и финансовых органов в 2014 году, разрушив важнейший национальный миф.
Да, организаторы экспозиции справедливо показывают и обратную сторону «монеты»: доверие неоднократно подвергалось испытаниям из-за банковских кризисов, споров вокруг банковской тайны, а также постоянного давления как заокеанских, так и европейских партнеров. Мифы порой развеиваются, столкнувшись с общественными и политическими процессами. В такие моменты Швейцарии, которую многие по-прежнему воспринимают как страну молочных рек и кисельных берегов, приходится спускаться с небес на землю, откладывать в стороны лавры и пускать в ход традиционный прагматизм, чтобы не быть смытой бурным потоком событий. Думаю, у каждого из нас есть свое мнение о том, насколько успешно наше правительство справляется с участившимися вызовами. Выставка в Национальном музее Швейцарии в Цюрихе продлится до 8 ноября и точно подкинет вам интересные аргументы как в подтверждение вашей позиции, так и наоборот.
