Марисоль: «Море и солнце» в Кунстхаусе Цюриха
Если быть совсем точной, то имя Marisol возникло в испаноязычной традиции как сокращение María de la Soledad («Мария Одиночества», один из титулов Девы Марии). Лишь затем его стали воспринимать как сочетание слов mar («море») и sol («солнце»), и именно эта красивая ассоциация сделала имя особенно популярным. Это имя удивительно подходит художнице, в общей сложности проведшей восемь месяцев под водой и создавшей мир ярких, словно залитых солнцем образов.
Марисоль принято представлять как американскую художницу венесуэльского происхождения. Однако она дает гораздо более интересное определение собственной идентичности: «Я венесуэлка, родившаяся во Франции, живущая в Италии, ездящая на английской машине с североамериканскими номерами и швейцарской страховкой. И после этого меня еще спрашивают, какой я национальности...»
Согласитесь, приблизительно так могут представиться многие жители Швейцарии, которые родились в одной стране, имеют паспорт другой, работают в третьей, говорят на нескольких языках и не могут ответить на вопрос «кто вы по национальности?» одним словом.
Точность же формулировки Марисоль оцениваешь после знакомства с ее биографией, даже самого поверхностного.
Она родилась в Париже в 1930 году в состоятельной венесуэльской семье и провела детство между Европой, Венесуэлой и США. Уже в одиннадцать лет ей пришлось пережить трагедию: ее мать покончила с собой. Реакцией ребенка стало… молчание – в течение более десяти лет она говорила лишь в случаях крайней необходимости. В 1949 году Марисоль начала учиться в парижской Школе изящных искусств, однако вскоре переехала в Нью-Йорк, где занималась, в частности, в школе Ханса Хофмана. При этом, как отмечают ее биографы, значительную часть художественного образования она получила самостоятельно и быстро выработала собственный, легко узнаваемый язык, в котором неожиданно соединились американский поп-арт и европейский новый реализм.
В Нью-Йорке в 1957 году прошла первая персональная выставка Марисоль, однако настоящего успеха пришлось подождать – он пришел после выставок в галерее Stable Gallery в 1962 и 1964 годах. В галерее знаменитого коллекционера искусства и арт-дилера Сидни Джениса ее работы экспонировались рядом с произведениями Роя Лихтенштейна, Класа Ольденбурга, Энди Уорхола, Даниэля Спёрри, Жана Тенгли и Ники де Сен-Фалль. И пользовались не меньшим успехом: они неоднократно появлялись на обложках журнала Time и других крупных изданий, а Энди Уорхол, с которым ее связывала близкая дружба и который снимал Марисоль в нескольких своих фильмах, называл ее «первой художницей, обладавшей настоящим гламуром». Конечно, феминистки могли усмотреть в этих словах не столько искренний комплимент коллеге, сколько снисходительное «похлопывание по плечу» симпатичной девушки-художницы. Но я к ним не отношусь.
В Америке Марисоль знают и помнят – после смерти художницы в 2016 году основная часть ее творческого наследия перешла в собрание Buffalo AKG Art Museum, что в городе Буффало, в штате Нью-Йорк. Но почему же в отличие от других перечисленных выше художников она так мало известна в Европе – за исключением, пожалуй, Дании, где в Louisiana Museum of Modern Art, что примерно в 35 км к северу от Копенгагена, осенью прошлого года прошла ее выставка? Навскидку приходят несколько причин.
Во-первых, она не создала собственного «изма». У Марисоль нет одного-двух произведений, которые превратились бы в универсальные культурные иконы, как банки супа Campbell's Уорхола, комиксы Лихтенштейна или машины Тингли. Во-вторых, она сама ушла из игры: в отличие от Энди Уорхола, который был гениальным менеджером собственного мифа, окутанная ореолом загадочности Марисоль после 1968 года практически перестала быть публичной фигурой. В-третьих, она не создавала собственную легенду и преподносила себя как бренд, что особенно контрастирует с тем же Уорхолом, превратившим собственную личность в произведение искусства.
Похоже, время оказалось на стороне Марисоль – экспозиция в Кунстхаусе Цюриха охватывает пять десятилетий ее творчества, давая посетителю возможность оценить и смешение в нем культур, и граничащее с сатирой чувство юмора, и острую социальную направленность.
В самом начале ее, направо от входа, выставлена плоская деревянная композиция, изображающая семью. Она называется «The Hungarians» («Венгры»), создана в 1955 году, относится к числу самых ранних скульптур Марисоль вообще и является первой ее работой, в которой использован случайно найденный предмет: фигуры размещены на металлической тележке с колесами от детской коляски.
Не успела я удивиться связи между американо-венесуэлкой и венграми, как прочитала в экспликации следующее. «После Второй мировой войны, во время которой было убито или вынуждено покинуть страну более полумиллиона венгерских евреев, Венгрия вплоть до 1989 года находилась под властью коммунистического режима, ориентированного на Советский Союз. После жестокого подавления Венгерского восстания 1956 года страну покинули несколько сотен тысяч человек, около 40 тысяч из которых эмигрировали в Соединенные Штаты.
Хотя «The Hungarians» была создана незадолго до этой послереволюционной волны эмиграции, исторический контекст позволяет предположить, что изображенная семья уже пережила преследования либо со стороны нацистов, либо со стороны советского режима. В манере, вдохновленной американским народным искусством, Марисоль помещает своих персонажей на тележку, тем самым обращаясь к опыту мигрантов, для которых постоянное движение, уязвимость и вынужденное переселение становятся частью жизни.»
Вот вам и «русский акцент». Я оценила деликатность кураторов выставки, но добавлю все же, что Венгерское восстание было подавлено советскими войсками, вошедшими в Будапешт в ноябре 1956 года. По разным оценкам, тогда погибли около 2,5 тысячи венгров, более 200 тысяч человек были вынуждены покинуть страну.
Остальные произведения позволяют нам проникнуть в мир – точнее, в миры – Марисоль, понять, что увлекало ее и трогало. Совершенно очевидно, что вода и море занимали в ее жизни особое место. По ее собственным словам, она занялась дайвингом под влиянием фильмов Жака-Ива Кусто и с конца 1960-х до середины 1970-х годов в общей сложности провела под водой около восьми месяцев: она погружалась на глубину до 71 метра и могла оставаться под водой до 45 минут!
На основе подводных съёмок, сделанных в конце 1970-х годов в Мексике и в Израиле, она планировала создать документальную картину, но большее впечатление, чем красоты подводного мира, произвели на меня многочисленные рыбы, представленные на выставке. Почти у всех человеческие лица, причем иногда – самой художницы, а от скульптуры «Fishman», название которой можно перевести и как «Рыбак», и как «Человек-рыба», я вообще пришла в полный восторг, сразу окрестив ее для себя «Дядя с собачкой» – у Марисоль и собаки встречаются с рыбьими «мордами»!
Не нуждается в пространных комментариях и брызжущий юмор Марисоль. Достаточно взглянуть на работу «Чай для троих» или вот на этот автопортрет с деталью, в котором одни увидят смайлик, другие – яичницу-глазунью, а третьи – просто два расплющенных яйца, в зависимости от воображения и психологического состояния.
Не сомневаюсь, что, оказавшись на выставке, вы надолго зависните в зале, посвященном публичным фигурам и даже без заглядывания в подписи узнаете персонажей: по моим наблюдениям, ни один посетитель выставки не устоял перед соблазном сфотографироваться на фоне легенды американского вестерна Джона Уэйна или британской королевской семьи во главе с покойной Елизаветой II (и с ее корги, разумеется).
Но я хочу обратить ваше внимание на другие, не красочные работы – настоящие деревянные памятники тем, кто оказал влияние на Марисоль как на человека и художника. Это президент США Авраам Линкольн, лауреат Нобелевской премии мира, южноафриканский богослов, противник апартеида и правозащитник архиепископ Десмонда Туту, индейский фотограф Хорас Пулау (фигура которого помещена на тележку, собранную из нью-йоркских полицейских заграждений с надписью «Police Line Do Not Cross» («Полицейское оцепление. Не пересекать»), художники Магритт, Пабло Пикассо и Джорджия О'Киф, а также отец Марисоль, после смерти ее матери вырастивший девочку. Вырезанные из темных деревянных заготовок, они удивительным образом совмещают фотографическую точность с карикатурой, достигая глубины психологического портрета – от них невозможно оторваться!
Выставка пробудет в Цюрихе до 23 августа, потом отправится в роттердамский Museum Boijmans Van Beuningen (с 9 октября 2026 по 29 марта 2027), а затем продолжит путешествие в Museum der Moderne Salzburg. Искренне советую побывать на ней там, где получится. И последнее: мне бы очень хотелось показать вам ВСЕ представленные в Цюрихе работы, но в рамки одной статьи они не помещаются, поэтому еще несколько я разместила здесь. Приятного просмотра!