Вооруженный швейцарский нейтралитет: в музее и в жизни
В названии слово «нейтралитет» отсутствует, но именно этому фундаментальному принципу внешней политики Швейцарии, закрепленном на Венском конгрессе 1815 года при самом активном участии российского императора Александра I, воспитанника швейцарца Фредерика-Сезара Лагарпа, на самом деле посвящена эта экспозиция.
Мнения внутри страны и за ее пределами о том, что означает нейтралитет в современном контексте, какие привилегии он дает и какие обязательства налагает, разделились в последние годы – сначала из-за войны в Украине, а потом на Ближнем Востоке. По данным на лето 2025 года, поддержка принципа нейтралитета остается высокой (87%), хотя до начала войны в Украине она была на уровне 97%. В то время как военный нейтралитет поддерживается большинством, необходимость занятия Швейцарией четкой политической позиции в зарубежных конфликтах вызывает споры. Строгое понимание нейтралитета, включая отказ от санкций, нравится не всем: согласно недавнему опросу, санкции в отношении России поддерживает 70% населения, соответственно, 30% не поддерживает.
Весной этого года национальный парламент сначала отклонил народную инициативу «Сохранить нейтралитет Швейцарии», суть которой состояла в закреплении в Конституции статьи о «вечном и вооруженном» нейтралитете Швейцарии и его использовании для предотвращения и решения конфликтов этой страной-посредницей, а также в запрете участия в военных альянсах и в ограничении санкций лишь теми, что устанавливаются ООН. Не поддержал парламент и контрпроект. Но! В соответствии с принципом прямой демократии инициатива, собравшая достаточное количество подписей, все равно может быть вынесена на народное голосование. Так что референдум скорее всего состоится, и нам, гражданам Швейцарии, предстоит ответить на вопрос, предпочитаем ли мы нейтралитет как гибкую практику, то есть «выборочный», или как жесткое конституционное правило.
И вот руководство Национального музея Швейцарии решило, видимо, по-своему принять участие в коллективном размышлении: на протяжении всей выставки, представленной на немецком, французском, итальянском и английском языках, посетителей сопровождает интерактивный «Компас нейтралитета», побуждающий задуматься о собственной позиции. В каждом разделе вам задаются два вопроса, а по завершении визита предоставляется оценка ответов и дополнительная информация о нейтралитете Швейцарии. Приведу в пример два из десяти вопросов:
Вопрос 3. За первые шесть месяцев 2025 года Швейцария экспортировала военную продукцию на сумму около 358 млн швейцарских франков – в том числе и в авторитарные режимы. Следует ли нейтральной стране, такой как Швейцария, продолжать экспортировать военные материалы?
Вопрос 4. До сих пор государства, покупавшие швейцарское военное снаряжение, не имели права участвовать в вооруженных конфликтах. Теперь для некоторых стран это ограничение предполагается отменить. Ставит ли смягчение правил экспорта вооружений под угрозу нейтралитет Швейцарии?
Не сомневаюсь, что кто-то уже сформулировал свое мнение и в помощи не нуждается. Но не сомневаюсь и в том, что для других, особенно таких как я, не коренных швейцарцев, эта выставка может быть реально полезна: пять ее разделов объясняют, каким образом войны формировали политику, экономику и общество Швейцарии со времен позднего Средневековья и до наших дней, и показывают, как конфликты запускают процессы формирования идентичности, переопределяют экономические зависимости и обостряют социальные напряжения. Помимо военного измерения, акцент сделан на их влиянии на повседневную жизнь, культуру и политические решения, а также на том, как война сформировала представление Швейцарии о самой себе – от страны-поставщицы наемных воинов до страны-поставщицы дипломатических добрых услуг.
В XIV веке Старая Швейцарская Конфедерация сформировалась как альянс политических регионов – кантонов, а после Бургундских войн 1470-х годов укрепила свои позиции в европейской системе сил. Прошло время, и в XIX веке средневековые мифы превратились в нарративы, формирующие идентичность современного федерального государства. Признаюсь, этот момент – мифотворчество и его использование на практике – показался мне наиболее интересным, ведь в предстоящем голосовании эмоции будут играть не меньшую роль, чем здравый смысл. Если не большую. «Во время мировых войн политики и общественность вновь обращались к этим образам, чтобы обосновать нейтралитет Швейцарии и укрепить внутреннее единство», напоминают нам кураторы выставки, перечисляя известные не только коренным, но и натурализованным швейцарцам легенды, без которых не сдашь экзамен на получение гражданства: о клятве на поляне Рютли, Вильгельме Телле или Арнольде фон Винкельриде.
Придя на выставку, я в очередной раз убедилась, что швейцарцы, включая кураторов Национального музея, - люди особые. Желая показать взаимосвязь между наемничеством, оборонной промышленностью, развитием экономики и социальными изменениями, вплоть до миграционных потоков, они открывают выставку… историей собственного поражения. Впервые представленный в Швейцарии гобелен «Битва при Павии» (1525), одолженный цюрихскому музею коллегами из Неаполя, изображает бегство конфедератских войск и ставит под сомнение миф об их военной непобедимости.
Три различных изображения битвы при Морате (1476) – историческая картина, учебное панно и современная фотография – иллюстрируют, как со временем менялось коллективное восприятие и память об этом событии. Тем не менее в 1895 году главный живописец страны Фердинанд Ходлер, готовясь к Национальной выставке 1896 года, пишет несколько портретов именно швейцарских воинов-наемников, представляя их в идеализированных образах отважных мужчин и одновременно как многослойное размышление о национальном символе.
Легенды проходят проверку временем, или не проходят. В Швейцарии – десять памятников Вильгельму Теллю, первый среди них тот, что с 1895 года украшает главную площадь Альтдорфа, хотя национальному герою и пришлось прождать почти шестьсот лет, чтобы быть увековеченным. Сегодня одних в Швейцарии возмущает, что образ Вильгельма Телля «присвоила» себе правая партия, обожающая устраивать на фоне памятника в Альтдорфе свои митинги, а другие цитируют книгу Макса Фриша «Вильгельм Телль для школы» (Wilhelm Tell für die Schule, 1971), в которой знаменитый швейцарский драматург вывел положительным персонажем не Телля, а габсбургского наместника Гесслера, который, по его версии, стремился к компромиссу и не хотел обострять отношения со своими подданными, тогда как швейцарский герой был мрачным, ограниченным горцем, боявшимся перемен и вероломно убившим наместника.
Но миф живет! На выставке представлен еще один вариант его использования, мне лично ранее не известный. Экспонат называется «Три Телля». Эти трое – не реальные носители одной фамилии и тем более не «три Вильгельма Телля», а повстанцы Крестьянской войны 1653 года в Энтлебухе, которые сознательно присвоили себе образ легендарного героя как политический и символический жест. Выступая против властей Люцерна, они действовали в логике мифа: как защитники «старых свобод» и народного права, воплощенного в фигуре Телля. Их нападение на делегацию Люцернского совета закончилось поражением – двое погибли, третий был казнен. Однако в XIX веке художник Мартин Дистели переосмыслил этот эпизод, представив их как «последних свободных людей Энтлебуха». Тем самым конкретное историческое событие было превращено в национально-романтический образ, демонстрирующий, как швейцарская история перерабатывается через мифологию и как сам миф о Телле продолжает использоваться для легитимации сопротивления и формирования коллективной идентичности.
Экспонаты также подчеркивают экономические и социальные аспекты: списки войск, монеты и увольнительные документы свидетельствуют о торговле, связанной с наемничеством – великолепны рыцарские доспехи в итальянском стиле, напоминающие о подавлении цюрихскими войсками того самого крестьянского восстания 1653 года, вызванного, стоит уточнить, девальвацией национальной валюты после Тридцатилетней войны (1618-1648).
Первая мировая война также принесла с собой обеднение населения, рост цен и поляризацию общества, в результате в 1918 году случилась редчайшая в швейцарской истории всеобщая забастовка; об этом периоде на выставке напоминают пулемет и профсоюзное знамя времен всеобщей забастовки 1918 года, униформа действительной службы и Женской вспомогательной службы, а также планы и фотографии военных объектов в альпийской зоне.
Свидетелей тех событий уже не осталось, однако есть еще люди, способные рассказать о деятельности таких ведущих предприятий оборонной промышленности, как Werkzeugmaschinenfabrik Oerlikon и Waffenfabrik Solothurn во время Второй мировой войны. Да и о многом другом. О том, например, как после введения в октябре 1938 года Германией «еврейского штампа» (буквы «J») в паспортах Швейцария одобрила эту дискриминационную меру. В разгар войны, особенно в период с 1942 по 1944 год около 30 000 человек – в значительной части еврейского происхождения – получили отказ во въезде, что для многих было равносильно смертному приговору. Разумеется, были и здесь люди, спасавшие евреев на свой страх и риск, и работа комиссии во главе с историком Жаном-Франсуа Бержье, хоть и запоздалой, достойна похвал. Но думаю, еще не вся правда нам известна.
Среди участников Второй мировой войны был и знаменитый художник Ханс Эрни. Нынешнему поколению он известен прежде всего как автор красочной фрески, украшающей площадь перед Дворцом Наций в Женеве, но в 1940-е мастер, не скрывавший своих симпатий к СССР и выступавший за восстановление дипломатических отношений между Советским Союзом и Швейцарией, служил камуфляжистом и расписывал военные объекты. На выставке представлен созданный им в 1940 году проект маскировки MM5 Rynächt, но я предпочитаю показать вам фреску Muni mag 5, расписанную Эрни в солдатском клубе кантона Ури в 1944 году.
И пропаганда в ту войну не дремала – достаточно вспомнить Леопольда Линдберга фильм о битве при Моргартене Landammann Stauffacher, укреплявший образ Швейцарии как страны, готовой к обороне. На Венецианской биеннале 1942 года фильм вызывает недовольство держав Оси, поскольку воспринимается как призыв к сопротивлению тоталитарным режимам.
С тех пор войны Швейцарию практически не касались. При этом ее армия продолжает считаться одной из лучших в мире, а интерес к ней со стороны молодежи по моим наблюдениям растет, несмотря на не стихающие с 1986 года призывы группы «Швейцария без армии» (GSoA) вообще от армии отказаться. Но согласитесь – представленное на выставке в Национальном музее оснащение разведчика и разведчицы невольно напоминает Чубакка из «Звездных войн»!
Не оставлена без внимания и проблема миграции, неразрывно связанная с предстоящим референдумом. Не сомневаюсь, что посетители обратят внимание на экспрессивные черно-белые фотографии, сделанные Клаусом Петросом. С 2016 по 2025 год в рамках своего долгосрочного проекта «Spuren der Flucht» («Следы бегства») он документировал жизнь мигрантов на так называемом Балканском маршруте в Европу, в том числе в Швейцарию.
В завершение выставка возвращает посетителя в современность: в рамках видеоинсталляции «Repeat after me» («Повторяй за мной») беженцы из Украины имитируют звуки выстрелов, артиллерии и сирен. «Посетителям предлагается воспроизвести эти звуки – действенный способ напомнить, что война существует не только на страницах учебников истории, но и продолжает формировать человеческий опыт и ломать судьбы», - подчеркивают кураторы.
Покидая выставку, унесите с собой образ Гельвеции в традиционном бернском костюме, как она была изображена в 1895 году Эдуардом Кастром: держащей в руке Федеральный пакт от 7 августа 1815 года и опирающейся на ствол пушки на фоне альпийского пейзажа. Думаю, этот образ станет еще одной подсказкой перед референдумом, принять участие в котором я желаю всем нам в здравом уме и твердой памяти. То есть во всеоружии.
